Уважаемые друзья!
Интернет магазин INOEKINO.ru приостанавливает обработку заказов.
С уважением, администрация INOEKINO.ru

Рецензия на фильм "Папа, умер Дед Мороз"

Купить "Папа, умер Дед Мороз" можно за 250 руб.

Спокойно, детки, он не кусается…
Фильм Юфита «Папа, умер Дед Мороз» стал полнометражным дебютом некрореализма в условиях «легального» кинопроизводства. Как сорванца перед выходом в приличное общество, скандальное течение нужно было «причесать», облагообразить, представить публике в одеждах привычных и пристойных. Поэтому фильм запускался как экранизация «Семьи вурдалаков» А. К. Толстого — имя классика обычно «успокаивает», говорит о традициях и благородной родословной, а всякие «игры с трупаками» можно списать не на авторское видение, а на жанр «страшного рассказа».

О метафизике ленты сказано много, но значим и ее сюжет. Молодой ученый — остроносый, взъерошенный, в больших роговых очках, похожий на чудаковатого «Шурика» из кинокомедии, приезжал в деревню, чтобы исследовать повадки мыши-бурозубки. Но под кровлей сельчан-родственников попадал в такие хляби иррационального, что впору было сразу ноги уносить, а не дожидаться, пока сам этот космос животных стихий «отбракует» его, как инородное тело. Этот сюжет можно воспринять как злую пародию на излюбленный почвенни- ческий мотив «припадания к истокам», когда «блудный сын», городской интеллигент, смиренно приезжает в глубинку набираться ума-разума у древних стариков и старушек. У Юфита почва равнодушно отвергает посланца позитивистской цивилизации.

Этот сюжет можно понимать и шире — как скептическую медитацию на тему «хождения в народ», излюбленную некогда российскими идеалистами. В финале ленты возле затравленного и поверженного героя возникает фото с хитроватой, словно усмехающейся мордочкой «мыши-бурозубки» — сама природа смеется над попытками ее познания и приручения. Точно так же — «народный мир», органически живущий стихийными инстинктами, издевается над всякими попытками реформировать его на неких разумных началах. Фильм выражал тщетность либеральных попыток переустроить косное российское общество, всегда выбирающее самый нелепый и не поддающийся разумному осмыслению, но зато «особый» путь. В этом отношении лента Юфита пришлась ко времени — в образной форме и на свой лад она комментировала романтические устремления перестройки.

Но этот социальный подтекст вибрировал где-то… «вне» повествования с его логическими провалами и непроясненными загадками. Эта искусная неопределенность рассказа была красива сама по себе, как красив здесь стелющийся туман, мягко окутывающий окрестности.

Сам Юфит с раздражением отметал рассуждения о «социальности» своих лент — настаивая, что их действие происходит «нигде» и «везде». Но телефоны здесь — непременно «дисковые», массивные, отливающие черным маслянистым блеском; от их резких, всегда неожиданных звонков не жди добра. Радиоприемники — непременно одноволновые, с дешевеньким пластмассовым корпусом; они висят и в самых нищенских интерьерах, и мутная монотонная белиберда льется из них днем и ночью. Мрачные помещения «Храмов науки» оглашают зычные команды, отданные по селектору, осциллографы здесь — громоздкие и допотопные, а в самих опытах есть что-то убогое, устрашающее и извращенное. Барокамера напоминает то ли орудие пытки, то ли дощатый сельский нужник, а подопытные энтузиасты — секту мазохистов.

Под стать этому неуютному миру и его обитатели: кудлатые, замурзанные и к тому же военизированные оборванцы — в обмотках, гимнастерках и галифе, увешанные портупеями, подсумками и даже деревянными кобурами времен Гражданской войны (ни дать ни взять — карикатурные «большевики», которыми стращала обывателя западная пропаганда 20-х годов). Глаза их — воспалены, вид — дик. Живут эти неприхотливые существа в покосившихся сараях и земляных норах, но чаще — ночуют в чистом поле, в сырых канавах и под кустами.

«Никоторого числа. День был без числа», — вывел когда-то в дневнике бессмертную фразу гоголевский Поприщин. Но за атмосферой и антуражем фильмов Юфита, за «звероватостью» его героев с их восторженным мазохизмом, недоразвитостью и мистической властью «приказа» над мутным сознанием — встает не просто «никакое» время, сколь бы ни убеждал в том сам автор. Юфит располагает свой мир под «советскими» широтами. Все детали здесь выпуклы, но это — не гротеск и не социальная сатира. И уж совсем трудно углядеть в сумрачных картинах Юфита «развеселый стеб». Автор словно воплощает некий сон о советской реальности, являя ее сгущенную визуальную формулу, образное воплощение некоего бесконечно длящегося «советского времени». Именно в этом отношении мир Юфита метафизи чен. Он интраверт, и ему принципиально неважно, о каком именно годе советской истории вести рассказ. Для него они неразли чимы, как серые мыши в сумерках.

Олег Ковалов, журнал СЕАНС, № 27/28. Майдан
[посмотреть другие рецензии]
Каталог жанры / теги
полное облако тегов
Сейчас на сайте:
Зарегистрированных: 0
Гостей: 22




Реклама на сайте

Гость
При регистрации
вы получаете
возможность отслеживать состояние ваших заказов

Регистрация


Магазин Иное Кино





Разработка сайта
Фильм добавлен в корзину
ИНОЕКИНО
интернет-магазин
В вашей корзине
пока нет фильмов